Будь как Айнштайн

10

Я всегда задумывался, что нередкое сиденье в гараже мне очень помогает. И я имею в виду не только лишь тот факт, что после нескольких часов сиденья в комнате, полной паров растворителя и лака, я становился очень сладкоречивым и очаровательным (либо я начинал задаваться вопросом, выходит ли вертлужная впадина из движков ночкой и борется ли лазеры с неприятельской расой) клапанные толкатели).

Это также просто расслабление о том, что мне нравится делать. Мои возлюбленные произведения всегда просачиваются на заднем плане, а моя улыбающаяся дама глядит на меня с фото на столе. У меня есть мои возлюбленные чипсы и припас диетической пепси. И я могу малость сделать лучше собственный автомобиль и работать над логическим мышлением, анализируя его отдельные системы и элементы.

В моем гараже круто, как на вечеринках в женском общежитии.

Но не так давно я увидел тревожный симптом — у меня сложилось воспоминание, что он малость «подавлен». Да, я осознаю тот факт, что я никогда не подходил для культурной элиты нашей цивилизации, но я был далек от людей, которые подают бигос на стильный ужин и считают, что самая популярная песня Хаддавая именуется «Владислав».

Все же, не так давно, в первый раз издревле в ситуации, которая добивалась этого, мне не хватало традиционной огранки.

До сего времени у меня не было заморочек с этим — заняться метанием мяса для утехи (совместно с некими товарищами, которые мастерски практикуют эту дисциплину) у меня был так широкий словарный припас, что самому доктору Миодеку было бы постыдно. Я сумел стремительно отыскать адекватную формулировку зависимо от ситуации и с маленьким, четким ответом, обычно, уменьшить чьи-то словесные оборки.

Но не так давно, в первый раз издревле, я не сумел этого сделать.

Либо по другому — естественно, я был в состоянии кинуть резвую «экстренную» реплику, но она не была бы таковой неуравновешенной и узкой, как обычно (если только фраза «отвали» считается неуловимой).

Я увидел, что для поддержания трезвости мозга нужно повсевременно кидать вызов интеллектуалу. Но, когда человек начинает уделять очень много времени только решению заморочек либо математическим задачкам либо размышлениям о последующих шагах, которые он должен сделать, чтоб сложить либо сломать что-то, он просто начинает неметь.

Скучновато в творческом смысле.

Так появляются люди, которые смеются над шуточками о интегралах и серверах.

Да, их мозг преобразуется в очень четкие устройства, которые способны созидать и стремительно рассматривать разные сложные трудности. Но, когда таковой гость желает раскрыть, что происходит в его голове, если вы не дадите ему доску и мел в его распоряжении, он получит самое большее что-то, что вызовет достаточно значительную тишину и жалость на лицах слушателей.

Ну, разве что слушатели также принадлежат к группе людей, которые сначала сравнивают число 16 с ударами, а не девицы, которые ворачиваются с мероприятия с трусиками на леггинсах.

Да, я развращенный гуманист.

И я не говорю это, чтоб выделить мои художественные возможности либо творческую особенность. Это просто более неплохой метод сказать, что когда дело доходит до науки, я таковой же тупой, как бритва из опилок и картонного клея.

Но, продолжая свою идея, моя гуманистическая душа временами просит горючего в виде необузданной глупости, которая является очень принципиальным элементом моей работы.

Если я делаю опытные вещи в течение долгого времени (либо, по последней мере, не делаю глупостей), моя наружняя аура поменяется, и я начну делать достойные внимания и захватывающие вещи, как аннотации по сборке сушилки для белья.

Я не могу вспомнить блестящие смешные рассказы и курьезы из истории, которые затрагивают такие принципиальные темы, как сиськи, движки внутреннего сгорания либо бутылочное пиво. Я не могу привести ни одной умной шуточки о пердежах либо пословицах из репертуара Ярослава Крета.

Я тогда веду себя как обычный мужик, столкнувшись с выбором авто парфюмерного кулона.

Маленький рот, тупое лицо и отсутствие реакции на наружные раздражители.

Жутко, если это состояние продолжается подольше.

Мне больше нечего делать, не считая как сделать что-то глуповатое, чтоб изгнать те декабрьские облака, которые незначительно покрыли мой разум.

Осторожно …