Через старенькое, выцветшее стекло

7

Левая стремительная дуга превратила свою верхушку в маленький прямой и острый левый крюк. Подъем на выходе немного приподнял машину, заставляя его ощутить, как его животик подымается к горлу. Он крепче сжал руль, ждя резкого рывка, как начал тормозить. Красноватый указатель спидометра превосходил 100 шестьдесят км в час, когда на краю тяги он падал прямо на прямой край, окрашенный в белоснежные и красноватые полосы.

Он немного затормозил и подошел еще поближе к наружной стороне, оценивая подобающую кривую заезда в узенький угол. Когда он сделал больше передач, звучный выстрел выхлопных газов взорвался в тесноватом залпе, заглушив практически все его мысли.

Он поглядел через потускневшее окно из поликарбоната в малеханькое блестящее зеркало, а потом осторожно вошел в поворот на 2-ух. Как другая ровная линия начала раскрываться перед его очами, он твердо придавил газ к полу. Рев мотора взорвался сзади него, и ускорение немедля загнало его в жесткое красноватое ведро. Он направляет колесо к задней части колеса, когда оно скользит очень далековато наружу.

Он знал, что шины уже на грани прочности, и даже мельчайшая ошибка может стоить ему много.

Очень много …

Он прищурился, когда острые лучи мартовского солнца ворвались в кабину. Пятна пыли от нагой приборной панели на мгновение плясали в световых потоках, чтоб через некое время умереть в мгле, когда старенькый Porsche проехал под виадуками, соединяющими трибуны с другой стороной дорожки. Сотки людей встали со собственных мест, выкрикивая изо всех сил и размахивая разными флагами. Весь мир незначительно замедлился, когда он миновал трибуну. Он поглядел на нее с легким беспокойством, но отыскал ее через мгновение.

Она была там, где он ждал. Она стояла с боковой стороны, окруженная лучами утреннего солнца. Она смотрелась как нимфа из сна. Черные волосы были унесены ветром, и сдержанная ухмылка на ее полных губках принудила его на мгновение запамятовать обо всем мире.

В его голове вспыхнул красноватый свет, который вспыхнул, когда стрелка тахометра ворвалась в красноватое поле выцветшего диска. Следующие переключения передач, предшествовавшие звучному грохоту поочередной коробки, стремительно ускорили оранжевые девятьсот одиннадцать до более двухсотен км в час. Шум с левой стороны машины усилился и опять рефлекторно поглядел в зеркало.

Голубая Тойота начала штурмовать его слева, позиционируя себя на внутренней стороне поворота, видимого на расстоянии. Он поглядел влево и увидел фронтальное колесо на высоте собственной двери.

«Черт возьми, черт возьми», — протянул он через стиснутые зубы.

Когда краем глаза он увидел знаки с расстоянием извива, он скользнул на право, пытаясь избрать наилучший трек. Он знал, что при пониженной мощности он должен уважать скорость. Он также знал, что это был последний поворот перед последним стритом. Последний круг Он положил руку на крутую железную ручку переключения передач и сжал руку. Он подождал до последнего момента и практически сразу надавил на тормоз и с массивным скачком сломался.

Голубая Тойота на мгновение прыгнула вперед, догоняя его.

Он сделал очередной бросок, разбросанный по кабине. Указатель тахометра поднял циферблат. Солнечные лучи сместились на право, когда Porsche начал покрывать 1-ые метры левой кривой. Тойота не сдавалась, но очень высочайшая скорость и очень узенькая колея заставляли ее немного тормозить в повороте. Он пользовался этим моментом, незначительно затянув поворот и заблокировав выход противника из угла. Дроссельная заслонка в обеих машинах стопроцентно открыта фактически сразу.

Звук проходящих выхлопных газов распространялся по равнине так звучно, что заглушал все другие звуки, издаваемые треком, полным тыщ людей. Рев высокопроизводительных движков пронзил воздух, как гром. Все механики, инженеры, сторонники, судьи побежали к краю трассы, ища, какой автомобиль появится первым на горизонте. Они стояли в тиши, слушая предстоящие гоночные машины.

Последний прямой открылся перед его очами, и через мгновение он увидел впереди себя линию пит-стопа, и сотки людей плотно собрались у перил. Он забил последующую передачу, не отпуская газ. Обычно он уважал грудь, но сейчас уход за оборудованием утратил всякий смысл. Он сжимал руку на ручке переключения передач, пытаясь совершенно набирать обороты каждую сотую секунды. Больше он ничего не был в состоянии сделать. Он не мог терпеть чувства, когда что-то зависело от снаряжения, а не от его умения.

Он всегда задумывался, что самый обычной метод уничтожить скуку — это ускориться. Тут, но, этого может быть недостаточно.

Тойота соскользнула с левого колеса, выпав из воздушного туннеля сзади него. Она приближалась без утомились и начала считать последующие секунды, отделяя его от финиша. Голубий фронт появился слева от него. Он еще посильнее придавил железную педаль к полу, пытаясь открыть демпфер на мм.

200 метров .. 150 .. 100 …

Вибрация начала двигаться вокруг позвоночника, когда указатель поднялся на красноватое поле. Он не переключился на более высшую передачу, так как знал, что до решающей полосы осталось всего несколько 10-ов метров темного асфальтового стекла. На трассе была тишь. Масса стояла молчком, нервно смотря на машины, скользящие умеренно. Даже соловей отказался от пения, заинтригованный очевидно приближающимся ревом движков с наддувом.

30 метров, 20, 10, 5

Когда черно-белый флаг развевался в воздухе рядом со звуком движков, взорвался грохот тыщ горлов. Сотки флагов развевались в воздухе, сотки труб сотрясали воздух, объявляя об окончании гонки. Он немного отпустил педаль акселератора и придавил голову к ковшу.

Он знал, что проиграл. Он знал, что 10-ки убийственных кругов не принесли ему победы, но титул первого лузера. Невзирая на то, что он вполне понимал беду, он не мог избавиться от сдержанной ухмылки от его потного, отмеченного 2-мя деньками волос на лице.

Он очень обожал это …