Как жить

2

Понимаете ли вы, что обычные люди делают в выходные деньки?

Я тоже нет — у меня наконец есть древняя машина …

Я практически никогда не выходил из гаража на выходные в течение пары лет, потому я знаю относительно малость о окружающем мире и обычных людях. Я знаю, что когда наступают выходные, семья приходит к другу с детками, так как, когда я чиню что-то у открытых гаражных ворот, на другой стороне улицы повсевременно возникают разные клики, визги и наказуемые опасности, которые сосед восклицает с очевидным возвышением по отношению к детям, которые поджигают его фиат браво с газетами и зажигалкой при поддержке дедушки.

И запах жареных колбасок.

Я также знаю, что многие люди по выходным ездят в горы, так как, когда я свариваю что-то на дороге (мой новый, красноватый сварщик — и как!), То за забором то и дело старые дамы порхают с модными бейсболками, лыжными палками и бутербродами с яичко и термосы упакованы в голубые ранцы. Временами они запускают странноватые краны над воротами — возможно, чтоб проверить, не нужна ли мне помощь случаем.

Я также знаю, что многие люди проводят свои выходные на близкорасположенном озере, сидя в туристских шезлонгах, которые все еще помнят время Наполеона, потягивая прочные Татры и читая газеты, которые составляют больше половины объема рекламы для мобильников и бритв.

Меж тем, я практически каждую свободную минутку посвящаю ремонту либо поломке чего-либо, чтоб на последующих выходных — зависимо от того, что я делал не так давно, я мог это поправить либо сломать опять. Но, что принципиально — я сделал вывод, что моя мать-природа пичкала меня большенными пальцами, чтоб я никогда не пробовал набить их всеми этими малеханькими компонентами, даже моим ноутбуком.

Либо телефонный звонок.

И телек тоже.

Потому, желать либо нет, я обречен посиживать в гараже, полном маятников, глушителей и болтов, а не малеханькой комнате на чердаке, заполненной запахом паяльных потоков и головок VHS. Это собственного рода защитная система, напоминающая разворачивание красно-белой ленты в местах, где нельзя отыскать сторонних лиц. Задумайтесь сами — если б у меня были мелкие, тонкие пальцы, я бы сумел раскрутить собственный 1-ый видеомагнитофон с отсутствием сопротивления в 3 года.

В возрасте восьми лет заместо того, чтоб собирать машины из блоков Lego, я создавал 1-ые элементы управления и программировал духовку так, чтоб заслонка давила руки хоть какому, кто пробует положить в него чего-нибудть, содержащее овощи.

И потом — так как в моем теле есть тестостерон, отрицающий любовь к глупости и браваде, мне было бы любопытно соединить эту электронику с пиротехникой к тридцатилетнему возрасту, и, таким макаром, я был бы несет ответственность за десятикилометровый кратер, полный мусора и кровоточивых трупов, образованных в месте, где незадолго до того, как я подключил красноватый кабель к не этот штекер, что вам необходимо, мой район стоял.

Я не знаю о вас, но у меня есть кое-что, что принуждает меня практически каждый свободный момент посвящать тому, чтоб что-то делать в моем «полезном» чувстве. Я не могу просто пойти домой и сесть перед телеком. Это противоречит тому, что моя мать собрала под моим черепом, потому каждый раз, когда меня принуждают ничего не делать, я неутомимо устаю.

Вот почему я всегда считал воскресные мессы величайшей из вероятных пыток.

Это абсурдно, что место, где на теоретическом уровне встречаются люди, желающие, чтоб поблагодарить Бога за «все подарки» (в том числе технологии переработки хмеля и интернет-порнографии), замачивают в прохладной, мглой и голоса, выражающих свою «радость» пением припоминает работу Леонардо Коэн раздавлен дорожным катком. Потому мы сидим в черных сумрачных зданиях, отрезанных от красы природы, и слушаем заполненные депрессией призывы и плач, чтоб восхвалять бога, который отдал нам жизнь, и красивый яркий мир, который мы должны использовать для его славы.

Я тут чего-то не понимаю.

Но вернемся к вашему свободному времени — правда в том, что если у вас есть дом с участком сада, вы не отыщите ничего, что потребовало бы какого-то специального вмешательства. Вы всегда должны мыть, винт либо отрисовывать. Лично это доставляет мне огромную удовлетворенность, но задумайтесь об этой большой группе парней, чьи супруги толкают кусторезы в руках, а потом прогоняют их из дома и требуют, чтоб в течение последующих 4 часов они пробовали уменьшить рост повдоль забора, чтоб они не напоминали пейзаж после прохождения торнадо.

Таковой гость не может рассчитывать на то, что он может неприметно прокрасться перед телеком рядом с пылесосящими коврами собственной супруги, потому, не хотя полдня на солнце, он ненавистно разрезает эти ветки, сразу обнаруживая огромное количество неведомых населению земли форм латыни.

И это не умопомрачительно для меня, что он становится все более вялым и разочарованным «домашними делами» каждый денек. После таких духовных мучений даже сиденье у озера с газированным теплым пивом и ногами, погруженными в мочу малышей, постукивающих чуток выше, кажется очень расслабляющим и симпатичным занятием.

В конце концов, если б он остался дома, ему пришлось бы что-то красить, двигать либо надрезать — и он не мог этого вынести.

Время от времени, но, я счастлив, что я не совершенно организован — на мой взор, это дар теории Дарвина, который помогает мне лучше приспособиться к этому безрассудному миру.