Когда город дремлет, пробуждаются метры Ньютона

9

Ночной город вправду прекрасен.

В принципе, это не меняет значительно, но благоуханная темная ночь точно знает, как выявить красоту старенькых домов, скрывая их зазорные недочеты.

Она голубит чувства, как соблазнитель в черном платьице … Искушает своими формами, загадочно выглядящими кристально темными очами.

Янтарный свет, текущий в волнах повдоль гладкой поверхности двухполосной трассы, успокаивает нервишки, сломанные дневной суетой, а пустое место вдохновляет вас жать на акселератор поглубже.

Прекрасный Айзенманн выигрывает свою ритмичную мелодию, бьющий по ушам замечательным железным гулом баварского ряда …

Руки прочно сжаты на спортивном руле с плавными движениями помогают преодолеть последующие резвые извивы. Свет фонаря пляшет по темной кабине, освещая ее и выходя по очереди, как древняя неоновая вывеска в пабе издавна позабытого района …

Я потираю тумблер легким нажатием, и снутри слышен тихий тикающий звук. Индикатор, как старенькый тактометр, отсчитывает ритмично проходящее время, а на заднем плане только осиплый глас Луи Армстронга поет о голубом небе и радуге в прекрасном небе. Сопровождение спортивного выхлопа дает ему больше выражения, чем кто-нибудь мог бы представить.

Решительным движением руки я переключаю передачу на вторую. Маленькая газификация запускает вялый указатель ввысь по тахометру, и руки непреклонно направляют автомобиль в подходящем направлении.
Как угол начинает раскрываться, я прочно прижимаю педаль газа к полу. Я чувствую легкое проскальзывание задней оси и невольно улыбаюсь, будто бы не имею никакого воздействия на этот рефлекс.

Город дремлет.

Я смотрю на жилые дома и поселения, тонущие в черном, освещенные только немногими огнями отдельных квартир. Я смотрю на парки, закрученые в черное одеяло, и на стоянках, полных машин, расслабленно дремлющих.

Где-то время от времени проходит в полной тиши анонимные пропуски. Может показаться одиноким и сонным.

Любопытно, куда он идет так поздно …

Я вхожу в неширокую улицу, принужденную вроде бы меж стенками старенькых многоквартирных домов. Я опускаю окна, чтоб подышать свежайшим воздухом. Сразу я получаю более сильный звук выхлопа и шум катящихся шин по ровненькой асфальтовой поверхности. Я добираюсь до главной улицы и опять поворачиваюсь, медлительно удаляясь от центра.

Временами я проезжаю отдельные машины, плавненько меняя полосу. Мы пересекаем следующие перекрестки, просто ускоряя движение вперед. Тут нет определенной цели. Там нет направления. Маршрут не запланирован.

Они не необходимы, как тахометр в Хэндэ.

Я обнимаюсь поглубже в кресле и смотрю на огни, прогуливающие кое-где вдали. Красноватые огни в один момент вспыхивают передо мной совсем внезапно. Большая часть перекрестков издавна отключили сигнализацию. Я нажимаю на тормоз и отпускаю его плавненько, занимая место на правой полосе.

Осторожно выключите радио, наслаждаясь атмосферой вокруг. Я тихо смотрю на кабину старенького Бмв, который, невзирая на течение времени, все еще веселит меня своими формами.

Они мне нравятся за наклон основной консоли к водителю. Глуповатая деталь, и она скажет вам все об этой машине.

Мой движок вырывает меня из моих мыслей, когда черный универсал на варшавских досках присоединяется ко мне в левом ряду. Снутри два гостя с легкой скукотищей наблюдают за моей Баварией. Когда свет становится оранжевым, они немедля прыгают вперед, угрожающе шипя турбиной и оставляя сзади черное скопление сажи.

«Ты даже не знаешь, сколько ты теряешь …» — помыслил я.

Я тихо включаю первую передачу и медлительно двигаюсь вперед. Я еще не знаю, куда я иду, но это меня совершенно не волнует.

И я думаю, что она тоже кое-где есть …